Иоганн Грегори

Этот иноземный «алхимист» родился в Москве, будучи сыном пастора, дружил с царем и чуть не стал шурином светлейшего князя Меншикова. Не будь его, в Москве бы, возможно, не было Аптекарского переулка, получившего свое имя в связи с тем, что именно здесь располагалась первая в Москве частная аптека, принадлежавшая Иоганну Грегори.

Иоганн Готфрид (Иван, Яган) Грегори (Грегориус, Григорий) родился в Москве в 1663 г. (по другим данным в 1675 г.) в семье пастора евангелическо-лютеранского вероисповедания. С 1689 по 1692 г. обучался в Нижней (Главной) аптеке у своего отчима, Аптекаря И.Г. Гутбира, и получил звание «алхимиста». В 1692 г. по ходатайству отчима был отправлен заграницу для совершенствования в аптекарском искусстве. В течение года он стажировался в Риге в «вольной» аптеке «доктора и королевского врача» Б. Фишера, а затем в городе Мюльгаузене полтора года у своего дяди И.Ф. Блюментроста, «физикуса» (главного городского врача), «хитрости врачебной учился». После возвращения в Москву в 1696 г. получил место «алхимиста», а затем Аптекаря в Нижней аптеке, где прослужил до 1701 г.

В ноябре 1701 г. Великий Государь Петр Алексеевич указал: «для всяких надобных и потребных лекарств быть на Москве вновь осьми аптекам, и построить те аптеки в Китае и в Белом и в Земляном городах, на больших проезжих и пространных и многолюдных улицах без всякого утеснения». Одним из первых с прошением об открытии «вольной» аптеки обратился к царю И.Г. Грегори.

По своему социальному статусу Грегори относился к зажиточным московским иноземцам. Он приходился родственником царскому лейб-медику Л.А. Блюментросту и его сыновьям, один из которых, Лаврентий Лаврентьевич, возглавлял, как известно, Петербургскую Академию наук. Грегори был женат на дочери пастора Старой лютеранской общины Немецкой слободы Варваре (Барбаре) Александровне Юнг. Его сестра, Устинья, была замужем за петровским генералом А.А. Вейде. Кстати, в молодости Вейде тоже готовился стать Аптекарем, но после знакомства с царем Петром вступил в «потешные войска» и сделал блестящую военную карьеру. В течение нескольких лет Грегори избирался старостой Новой лютеранской общины Немецкой слободы, а также векмейстером, отвечавшим за мощение и чистоту слободских улиц. Грегори увлекался стихами и был сторонником пиетизма, религиозно-философского учения, появившегося в Германии и получившего распространение среди жителей Немецкой слободы.

Петр I познакомился с Грегори в юности и поддерживал дружеские отношения с ним на протяжении всей жизни. Голштинский камер-юнкер Ф.В. Берхгольц, будучи в гостях у своего приятеля из Немецкой слободы в январе 1722 г., с удивлением заметил, что император подъехал с большой свитой и вошел в соседний дом, принадлежавший «одному аптекарю, по фамилии Грегори, имевшему когда-то красавицу-сестру, которая умерла нареченною невестою князя Меншикова, еще прежде, чем он женился на теперешней княгине». Приятель объяснил Берхгольцу, что император всегда в это время, т.е. с Рождества до Крещения, ездит по разным домам, кушает там и пьет, что у русских называется «славить».

Дружеские отношения с Петром Великим, вероятно, позволили Грегори получить первым жалованную грамоту на открытие частной аптеки 27 ноября 1701 г. В Грамоте было сказано: «Наше Царское Величество иноземца аптекаря пожаловали, велели по Именному Нашему Великого Государя указу и по его челобитью построить ему в Ново-Немецкой слободе вновь аптеку своим иждивением, в котором месте пристойно, и где б от того никому утеснения не было, и держать ему к той аптеке потребные всякие лекарства, а для скорбящих и в болезнях сущих, целительные спирты и водки и иные лекарственные напитки, и то все продавать ему в новой аптеке, всяких чинов людям ценою мерною без прибавки». Однако «ренское и иное виноградное вино», необходимое для приготовления лекарств, Грегори воспрещалось продавать «чарками, кружками, ведрами и бочками». Велено ему было покупать «то питье в лекарства у города Архангельского или в Азове, с платежом пошлин по Торговому Уставу».

Во избежание конкуренции в Грамоте «иным русским людям и иноземцам, опричь его Ягана, в той Немецкой слободе никаких аптек заводить и строить, и в домах своих лекарств никаких никому торговать и продавать» не разрешалось «под опасением жестокого гнева». Грегори, его жене и наследникам было позволено продать или сдать внаем аптеку, если он ее «держать не похочет». Хотя в Грамоте не оговаривались пошлины, кроме портовых, с Грегори их взимали и в Москве. Поэтому в 1717 г. он обратился с челобитной к царю об отмене московских пошлин. В январе 1718 г. Петр I повелел с него и других владельцев аптек денег в московской таможне не брать, а платить за провоз товаров только в портах.

И.Г. Грегори скончался в мае 1740 г. Память о нем и о созданной им аптеке сохраняется в названии московского переулка – Аптекарского переулка в бывшей Немецкой (Ново-Немецкой) слободе, поскольку занимался он аптекарским делом «не единого ради собственного прибытка, но паче для всенародной пользы».

Владислав Карташов, проф. ММА им. И.М. Сеченова

Вернуться к списку статей номера